Довели до такого состояния миллионы азербайджанцев — Досье преступлений против Азербайджана в «Долине волков»("Kurtlar Vadisi")
Сегодня на улицах Азербайджана есть целое поколение, которое носит кепки Полата Алемдара и разговаривает репликами из «Долины волков».
Эта картина — горький результат двадцатилетнего системного культурного инжиниринга и идеологического воздействия. «Долина волков» превратилась в идеологическое оружие, которое после Турции смотрели больше всего в Азербайджане и которое оставило самые глубокие следы в подсознании.
Проникновение сериала в массы прошло через три основных этапа. Сначала в 2003–2005 годах через спутниковые антенны на каналах Kanal D и Show TV он вошел в дома и заложил основу понятия турецкого сериала в обществе.
В 2005–2007 годах ANS TV транслировал сериал без дубляжа, с оригинальной озвучкой, побив рекорды по рейтингам; именно в этот период новорожденных детей стали называть такими именами, как «Полат», «Мемати» и «Сюлейман Чакыр».
В 2008–2016 годах «Долина волков: Засада» уже вышла за рамки телевидения и получила массовое распространение на YouTube, DVD и в социальных сетях. Даже короткие эпизоды, транслировавшиеся под заглавием «Азербайджанский лев», набирали миллионы просмотров в одиночку.
Целое поколение выросло на этом сериале, воспринимая понятия мафии и родины через искаженные шаблоны, транслируемые с экрана.
В сценарии экранного произведения Азербайджан был изображен внутри темных кругов. Эта подача строилась на двух главных образах: Назир Кылабадзы и Александр Иванов.
Назир Кылабадзы, вошедший в сюжет на 54-й серии и исчезнувший всего восемь серий спустя, был представлен как партнер контрабандиста оружия Мемати Баша. Своим акцентом и поведением он явно был азербайджанцем. Его миссией было лишь охранять порт в тени Полата и Мемати, перевозить оружие и умереть. Месседж, прививаемый подсознанию зрителя, был ясен: ты можешь быть сильным, но никогда не будешь главной ролью, ты всего лишь помощник. Внезапное же удаление его из сценария без какой-либо финальной сцены сформировало у местного зрителя комплекс недосказанности.
Второй и более опасный образ — Александр Иванов, представлявший российскую мафию и сеть бывшего КГБ. Через Иванова, в биографии которого четко подчеркивалось, что регионами его наибольшей активности были Азербайджан и Узбекистан, насаждался опасный тезис: Россия осуществляет свои планы против Турции через Азербайджан. Таким образом, Азербайджан преподносился не как суверенное государство, а как полигон великих держав и задний двор Москвы. Зрителю годами внушалась мысль, что его судьба решается на стороне и он никогда не сможет стать субъектом.
Этот процесс породил в обществе три тяжелые беды.
Во-первых, сформировалась модель мафиозированной мужественности; ставший идеалом молодежи образ Полата Алемдара подорвал веру в верховенство закона, сделав модной привычку решать проблемы не судом, а насилием и криминальным покровительством.
Во-вторых, укоренилось конспирологическое мышление, уничтожившее критическое мышление; вера в то, что за каждым политическим или экономическим процессом стоят тайные организации и темные руки, парализовала реальный политический анализ.
Наконец, в-третьих, национальная идентичность была отодвинута на второй план; в то время как героизм в сериале неизменно привязывался к другим центрам, азербайджанский образ показывался либо контрабандистом, либо орудием внешних сил. Никогда не была представлена модель интеллектуала, дипломата или современного азербайджанца, защищающего свои права.
Исмаил Шахлы
