Кто побеждал в войнах в Европе за последние 300 лет? Судьба ожидающая Россию — АНАЛИЗ

08.10.2026 15:02

За последние три века судьбу крупных войн в Европе решали не столько живая сила армий, сколько экономическая мощь и созданные коалиции. Начиная с Ништадтского мира 1721 года и заканчивая сегодняшней войной в Украине, каждая сила, желавшая единоличной гегемонии на континенте, в итоге терпела поражение перед лицом более широкого союза: Людовик XIV, Наполеон, Вильгельмская Германия и Гитлер.

Эта статья — попытка проанализировать эти три столетия с помощью конкретных цифр. При подготовке статьи за основу были взяты база данных межгосударственных войн проекта Correlates of War (COW), статистика войн системы великих держав Джека Леви, труд Пола Кеннеди «Взлет и падение великих держав», классический тезис Людвига Дехио о балансе сил в Европе, база данных военных расходов SIPRI и аналитические обзоры RUSI по войне в Украине. Поскольку показатели различаются в зависимости от источников, в тексте четко указано, на какой именно расчет и источник опирается каждая цифра.

Карта: решающие сражения

Из 18 сражений на карте 6 приходятся на победу коалиции с участием Британии, а 5 — на победы России и СССР. На западе большинство боев происходило в Центральной Европе, на немецких и чешских землях. На востоке Полтава, Бородино, Сталинград и Курск стали поворотными пунктами оборонительных войн России.

Великие войны трех веков

Победителем в девяти из одиннадцати крупных войн выступала коалиция; единственной силой, одержавшей победу в одиночку и притом с ограниченными целями, была Пруссия. Боевые потери в таблице приведены по расчетам Джека Леви (только военные погибшие, без учета гражданского населения). База COW берет начало с 1816 года, поэтому для XVIII века за основу взят Леви.

Вне таблицы остается еще одна линия, имеющая решающее значение для Азербайджана: русско-турецкие и русско-персидские войны. В XVIII–XIX веках Россия выиграла пять войн у Османской империи, а войны с Ираном завершились Гюлистанским (1813) и Туркманчайским (1828) договорами, приведшими к разделу Азербайджана надвое. Пока на западе Европы выстраивался баланс, на ее востоке империя расширялась.

Кто сколько выиграл?

Единственной великой державой, которая за три века не завершила ни одной войны на проигравшей стороне, является Британия. Пруссия-Германия до 1914 года была самым успешным государством, но в двух мировых войнах потеряла все приобретенное. Россия половину своих побед одержала в оборонительных войнах.

За основу взяты 12 войн: Великая Северная, за испанское и за австрийское наследство, Семилетняя, Французские революционные, Наполеоновские, Крымская, Австро-прусская 1866 года, Франко-прусская 1870 года, Русско-турецкая 1877 года, Первая и Вторая мировые войны. Результат оценивался по мирному договору: победителем считался тот, кто получил территорию или статус, проигравшим — тот, кто их потерял, а неопределенным — исход, завершившийся статус-кво.

Распространяемые в интернете деления вроде «Россия — 40 процентов, Германия — 30 процентов» не основаны ни на каких методах подсчета. Реальная картина гораздо интереснее. Британия никогда не воевала в Европе в одиночку: она финансировала коалиции, перекрывала море и опиралась на сухопутные армии союзников. Пруссия же добивалась побед по формуле Бисмарка: дипломатически изолировать врага, вести короткую войну, сохранять цели ограниченными. Когда Вильгельм II и Гитлер отказались от этой формулы, серия побед прервалась.

Три закономерности

Первая: последний эскудо. Испанский дипломат и полководец Бернардино де Мендоса писал в 1595 году, что победа достается стороне, у которой остается последний эскудо. В 1987 году Пол Кеннеди превратил эту мысль в главный тезис книги «Взлет и падение великих держав»: в долгих коалиционных войнах решающее значение имеет не качество армии, а экономическая база и кредитоспособность. Отсюда проистекало и превосходство Британии в XVIII веке. Лондон привлекал займы дешевле, чем Париж, поэтому мог вести войну дольше Франции. Во Второй мировой войне промышленный потенциал союзников также многократно превосходил потенциал стран Оси, и эта разница стала заметна на фронте после 1943 года.

Вторая: попытка гегемонии порождает фронт. Немецкий историк Людвиг Дехио так трактовал европейскую историю 1948 года: каждая сила, желавшая единолично управлять континентом, одновременно объединяла против себя двух великих гигантов на периферии — Британию на море и Россию на суше. Людовик XIV, Napoleon, Вильгельмская Германия и Гитлер потерпели поражение по этой схеме. Правило не абсолютное: Пруссия наступала и побеждала в 1866 и 1870 годах, а Россия выиграла почти все наступательные войны против Османской империи. Разница заключалась в целях. Нападавший, желавший лишь ограниченных территорий, побеждал; тот, кто стремился изменить всю систему, проигрывал.

Третья: коалиция и море. Трехвековой рекорд Британии — результат единой стратегии: морская блокада, субсидии союзникам, чужая армия на суше. После 1945 года США вывели эту модель на глобальный уровень через НАТО. По данным SIPRI, в 2025 году 32 государства-члена НАТО потратили на военные нужды 1 581 миллиард долларов, что составляет 55 процентов мировых военных расходов. Показатель России равен 190 миллиардам долларов, или 7,5 процента ВВП. Если измерять формулой Мендосы, соотношение составляет примерно восемь к одному.

Урок Украины и следующая война

Война в Украине показала, что беспилотники изменили поле боя, но не отменили трехвековое правило: долгую войну по-прежнему решают промышленность и деньги. Война идет уже пятый год, и ни одна из сторон не достигла своей стратегической цели. За последний год Россия смогла захватить около 0,5 процента территории Украины, а прогнозная платформа Metaculus оценивает вероятность прекращения огня до конца 2026 года в 15 процентов. В сентябре Киев и Москва заявили о возможности возвращения к трехсторонним переговорам в октябре, однако территориальный вопрос остается нерешенным.

Море. В апреле 2022 года флагман Черноморского флота крейсер «Москва» был потоплен украинскими ракетами, а в последующие годы большая часть флота была отведена из Севастополя в Новороссийск. Представлять это так, будто «Россия впервые за 300 лет осталась без флота», исторически неверно: Парижский мир 1856 года запрещал России содержать военный флот на Черном море в течение пятнадцати лет. Но картина показательна: не имеющая флота Украина с помощью морских дронов и ракет удержала западную часть Черного моря открытой.

Дрон и снаряд. Дрон сделал фронт «прозрачным», маневры крупных танковых колонн стали практически невозможными. Тем не менее война вернулась к старой индустриальной логике: десятки тысяч артиллерийских снарядов в день, миллионы дешевых дронов, быстрая замена выходящей из строя техники. Аналитик RUSI Алекс Вершинин назвал это в 2022 году «возвращением индустриальной войны». Следовательно, в следующей войне преимущество перейдет к той стороне, которая способна годами массово поставлять чипы, снаряды, взрывчатку и солдат. Россия получает микроэлектронику через третьи страны, в основном через Китай, несмотря на санкции; Европа также зависит от Азии в вопросе передовых чипов. Полного суверенитета в этой сфере нет ни у кого.

Три сценария между НАТО и Россией

1-Короткое и ограниченное столкновение. Инцидент в Прибалтике, Сувалкском коридоре или вокруг Нарвы может быстро перерасти в крупный конфликт. Сравнение с балканской кампанией 1999 года некорректно: та операция длилась 78 дней и велась против малого государства без ядерного оружия. Любая воздушная кампания против России несет в себе риск ядерной эскалации.

2-Долгая война на истощение. Здесь полностью работает формула Мендосы: военные расходы НАТО примерно в восемь раз превышают российские, одни только европейские члены НАТО потратили в 2025 году 559 миллиардов долларов. Однако деньги требуют заводов и времени для превращения в оружие, и слабым местом Европы является именно ее производственный потенциал.

3-Самый реальный сценарий: давление без открытой войны. Пролеты дронов в воздушное пространство, диверсии на кабельной и энергетической инфраструктуре, кибератаки, вмешательство в выборы. Инцидент с беспилотниками осенью 2025 года в Польше и Дании стали первыми образцами этой модели.

Итоги для Азербайджана

Победы Азербайджана в 2020 и 2023 годах соответствуют всем трем трехвековым европейским закономерностям: экономическое превосходство, надежный союзник и ограниченная, обоснованная международным правом цель.

Нефтегазовые доходы позволили Азербайджану годами содержать военный бюджет, превышавший весь государственный бюджет Армении. Правило «последнего эскудо» Мендосы сработало и на Кавказе.

В 44-дневной войне (27 сентября — 10 ноября 2020 г.) Байрактар ТБ2 и барражирующие боеприпасы вывели из строя системы ПВО и артиллерию. Западные военные аналитики изучали эту войну как первую межгосударственную войну эпохи дронов, чей опыт позже расширила украинская практика. Однако победу обеспечили не одни дроны: операцию сухопутных войск, особенно спецназа в горной местности, завершило возвращение Шуши.

Трехвековой урок Британии гласит, что победы без коалиции не бывает. Шушинская декларация с Турцией (2021) — региональное применение этого урока. Преимущество Азербайджана заключалось в том, что ни одна из великих держав не объединилась против него.

Подобно Бисмарку, Азербайджан поставил перед собой конкретную и узкую цель: восстановление признанных резолюциями Совета Безопасности ООН 1993 года границ. Однодневная антитеррористическая операция в сентябре 2023 года завершила этот процесс. Государство, не заявляющее претензий на гегемонию, не вызывает гнева коалиций, и схема Дехио к нему не применима.

Транспортные коридоры выполняют для Азербайджана, имеющего выход к замкнутому Каспию, ту же роль, что и море для Британии. Баку-Тбилиси-Джейхан,TANAP,Средний коридор и Зангезурский маршрут, оказавшийся в повестке дня после Вашингтонских соглашений 2025 года, превращают страну в незаменимое транзитное звено между Европой и Азией. Таков кавказский вариант британской модели: чужая торговля создает интерес к вашей безопасности. В этом же кроется и риск. По мере углубления напряженности между Россией и НАТО Южный Кавказ может вновь превратиться в арену соперничества великих держав, а пространство для маневра малого государства сузится.