Почему наши соседи нас не прощают?

Этот вопрос уже долгое время является предметом обсуждений: что произошло после войны? В частности, возросло количество антиазербайджанских инцидентов. Азербайджан также столкнулся с новыми реалиями в самых разных формах.

Естественно, это часто связывают с фактом формирования новых геополитических реалий в регионе под влиянием победы, одержанной Азербайджаном после войны. Разумеется, в этом есть большая доля правды. Но нельзя забывать, что Азербайджан действительно превратился в мощную силу после войны, и у победы тоже есть свои оппоненты. Со временем мы неизбежно видим, насколько верен этот подход.

При взгляде на карту Азербайджана реалии становятся более понятными. В 2020 году Азербайджан положил конец почти 30-летней истории оккупации и вернул свои земли, несмотря на то, что международное право было на его стороне, именно за счет своей армии, ценой жизни шехидов и огромных финансовых затрат.

Безусловно, в современную эпоху и с учетом условий текущего глобального порядка это беспрецедентное событие. Поскольку резолюции ООН оставались на бумаге, Азербайджан с большим успехом реализовал их на поле боя.

С того дня Азербайджан смог очень быстро избавиться от привычного имиджа побежденной, жалостливой страны с оккупированными территориями.

Прежде всего, следует поговорить об отношениях Азербайджана с Арменией — нашим западным соседом. Известно, что эти отношения зиждутся на долгой войне и подходах Армении, посягавшей на азербайджанские земли и завершившихся поражением. Армения на протяжении долгих десятилетий вела масштабную подготовку к осуществлению процесса захвата азербайджанских территорий.

Мы видели на каждом этапе, при каждом акте оккупации, что процесс захвата земель осуществлялся не в одиночку. Как ее поддерживали великие державы мира, какие глобальные корпорации ее финансировали... В то же время, на этапе, когда наша армия еще не была сформирована, они проводили это регулярными подразделениями, а также наемниками и террористическими группировками, организованными глобальными сетями.

В войне мы одержали комплексную победу. То есть речь идет не только об Армении. И, конечно же, Азербайджан образца 2020 года, который немедленно утвердил себя, пришел в себя и изменил курс своей внешней политики в победном ключе, вызвал очень большую зависть и предвзятость в регионе.

Сразу после этого мы увидели: напряженность в отношениях с Ираном, похолодание в отношениях с Россией, определенные эпизодические недоразумения с Грузией, антиазербайджанские резолюции, принятые европейскими странами, как минимум антиазербайджанскую позицию определенных группировок в Турции... Возникает серьезный вопрос: почему? Ведь мы не вторгались на чужие земли и не вмешивались во внутренние дела других стран, но почему сталкиваемся с цепью взаимосвязанных и словно синхронных отношений против Азербайджана в той или иной форме?

На самом деле на этот вопрос есть очень простой ответ. Правда, этот ответ несет в себе и большую ответственность. Тем не менее об этом нужно говорить и писать: мы правы. Нас атакуют за то, что мы правы.

Нас не прощают за то, что мы победили. И как бы горько это ни звучало, дух и логика правил политики открыто подтверждают именно эту позицию.

Давайте рассмотрим этот процесс более подробно и по отдельности.

Тегеран до 2020 года рассматривал Армению как свою «послушную дубинку» на Южном Кавказе. Через Зангезур Армения воспринималась как буферная зона, отделяющая Иран от Турции и Азербайджана. Вернее, она и была буфером. И этот расчет Тегерана был стерт в порошок за 44 дня.

Если оглянуться назад, то стратегия Тегерана в отношении севера — Кавказа, Турции и Азербайджана — насчитывает по меньшей мере 200-летнюю историю, и таким образом за 44 дня 200-летняя политика Тегерана в отношении Южного Кавказа была разрушена.

Здесь возникает и такая логика: Иран питает негативные чувства к Азербайджану не только из-за нас, но и из-за этих собственных интересов. 30–40 миллионов южных азербайджанцев каждый день видят берега Араза, смотрят на Шушу, на Лачин. А мы? Исламская Республика Иран понимает эту очевидную истину. Поэтому центры, управляемые Корпусом стражей исламской революции (КСИР), то проводят учения на границе, пытаясь превратить государственную границу в линию фронта, то пишут с той стороны на горах угрожающие лозунги, видимые со стороны Азербайджана, то пытаются организовать выпады против Азербайджана на основе бессмысленных израильских шаблонов и фраз.

И в этом вопросе мы не неправы. Накануне освобождения Карабаха мы даже разоблачили то, что Иран грузовиками возил оружие в Ханкенди, незаконно доставлял топливо. Несмотря на все это, Азербайджан записал действия Ирана в тот чувствительный момент в один из уголков своей исторической памяти.

И сегодня Иран столкнулся с новой реальностью: он столкнулся не с той армией шестилетней давности в точках, которые она вывела на север Араза в ходе Отечественной войны, а с реальностью TRIPP (Транскаспийского международного транспортного маршрута) или Зангезурского коридора. И он вынужден с этим мириться.

Россия также на протяжении 200 лет рассматривала Кавказ как свой «задний двор». В 2020 году Азербайджан сделал, пожалуй, первый шаг среди стран СНГ: начал побеждать в своей войне, не спрашивая никакого разрешения у России. В 2023 году Азербайджан вошел в Ханкенди, несмотря на присутствие там российских войск, действовавших под видом гражданской миссии. И в 2025 году по требованию Азербайджана российская армия завершила свою деятельность под названием «миротворческой» и окончательно покинула Карабах и Азербайджан.

Конечно, для Москвы это травма. Государственная история Москвы и история России помнят такие события и при удобном случае попытаются взять реванш. Но Россия погрузилась в состояние психологической государственной травмы. И это показало, что в то время, когда украинский фронт превратился для России в болото, Южный Кавказ для России потерян. И фактически всему миру, глобальным игрокам это продемонстрировала именно победа и позиция Азербайджана на Южном Кавказе.

Разумеется, мы не стали врагами с Россией, но мы находимся на Кавказе, на Южном Кавказе; Россия же не является южнокавказской страной. И подходом «Иди ты, мы сами разберемся» мы проводили их даже с порога Русского дома.

Азербайджан решил эти процессы с помощью мягкой силы и дипломатии. Мы не застрелили ни одного российского солдата. Мы показали, насколько договор сильнее этих пуль.

У нас никогда не было проблем с Грузией. Но проблемы, возникающие вокруг Кешикчидага (Давид-Гареджи), школ азербайджанцев в Борчалы, отсутствие назначения азербайджанцев на руководящие посты в исполнительных структурах в Марнеули — то есть эти процессы каждый раз вызывают серьезное недовольство. Тбилиси, Грузия должны знать, что реалии сильно изменились. Как минимум из-за региона Борчалы, где проживает полмиллиона азербайджанцев, Грузия должна ценить Азербайджан еще больше.

В какой бы степени Грузия ни стремилась в Европу, в значительной степени она зависит от расположенного на ее востоке Азербайджана. Иногда использовать эту фразу не совсем уместно, поскольку в ней присутствует элемент сильного доминирования, но энергетическая и экономическая зависимость Грузии от Азербайджана действительно обусловливает ее политическую независимость от России. В противном случае она превратилась бы в форпост под рукой России.

Мы никогда не были неправы в отношениях с Грузией. Азербайджан поддерживал Грузию в вопросе Абхазии и Осетии. И в ту самую Европу, куда Грузия так рвется и видит себя в ее политическом пространстве, она попадает через посредничество Азербайджана. Если бы не азербайджанский газ, свет, нефть — Грузия для Европы была бы не более чем страной, расположенной в какой-то транспортной точке.

Европа барахтается в какой-то странной обратной психологии. Они нуждаются в нашей нефти, и этих учителей демократии, нуждающихся в нашей нефти, действительно трудно понять. Сенат Франции принимает резолюцию, Европарламент нас осуждает, и в основе всего этого лежит фактор 30-летней оккупации. Между тем эта же Европа несет ответственность за 30-летнюю безрезультатную деятельность таких неудачников, как Минская группа ОБСЕ. И наша оценка политической деятельности Европы в этих процессах выражается одним словом: их подходы в 30-летнем процессе потерпели очень серьезное фиаско.

Есть третий важный вопрос: Европа не может покупать газ у России, и это вызывает у Европы очень большую агрессию. Но у западных стран есть непонятный уровень лицемерия. Представьте себе: они до чрезвычайности нуждаются в Азербайджане из-за энергетических ресурсов, но их лексикон строится на логике «вы нам нужны» и «мы на вас злимся».

И они требуют от Азербайджана не защищать свои права, требуют, чтобы, какие бы резолюции они ни принимали, Азербайджан не высказывал противоположного мнения в отношении Европы. То есть это совершенно непонятная логика. Как это понимать?

Мы продаем газ в Европу. Европа должна быть нам благодарна за то, что мы не отправляем туда мигрантов. Если сегодня зимой в Брюсселе отапливаются дома и 10 процентов этого тепла поступает из Азербайджана, за это нужно приехать и сказать спасибо Азербайджану.

С Турцией мы братья, и у этого братства не может быть  никаких измеримых границ. Однако у каждой из двух разных стран есть свои собственные интересы. Нас объединяют такие вопросы, как Средний коридор, Зангезур, TRIPP, таможенные пошлины, проезд грузовиков, мы действуем в едином ключе. Но претензии определенных маргинальных кругов Турции, взгляд на Азербайджан свысока, демонстрация непонятным и необъяснимым образом позиций, которые могут задеть Азербайджан, вызывают определенные эпизодические недовольства.

В целом подтвердилась одна истина: после 2020 года Баку стал региональным лидером, превратился в среднюю державную силу. И сегодня политическим центром, лицом, принимающим решения для многих стран региона во главе с центральноазиатскими республиками, является Баку.

В истории так бывало всегда: когда рождается сильное государство, все объединяются против него. Азербайджан на протяжении своей долгой истории часто сталкивался с подобными тенденциями. Словно сформировалась региональная политическая среда, которая хочет видеть азербайджанский народ вечно заплаканным. Чтобы он вел перманентно проигравшую политику, формировал в мире имидж с помощью кадров с беженцами, чтобы название нашей страны ассоциировалось с лагерями беженцев, людьми, живущими в грязи, под дождем, в жалостливом положении, и застряло в этих рамках.

Азербайджан победил, и поздравить его, встать рядом, разделить энергетику этой победы, применить ее к развитию, к процветанию в регионе — это должно было быть более умным и рациональным взглядом. Но мы видим абсолютно противоположное.

Этот народ — победитель, и после того как этот победоносный народ вкусил хлеб победы, ход событий меняется, и говорить с ним на языке войны уже нельзя.

История действительно показывает, что правые и победившие народы всегда подвергаются такого рода временным, эпизодическим атакам. Но в долгосрочной перспективе они вынуждены с ним считаться. Поскольку нет ни одного внешнего государства, способного поставить окончательную точку в вопросе Азербайджана. Потому что государственная мудрость и стратегическая мощь обладают возможностями за короткое время вывести из строя противостоящий нам враждебный фронт.

Именно поэтому сегодня с Азербайджаном считаются. Сегодня великие государства мира считаются с Президентом Азербайджана в вопросах определения будущей судьбы этого мира. Это касается и Зангезурского коридора, и Среднего коридора, и будущего судеб Европы.

И самое главное, Азербайджан обладает и военными возможностями, способными защитить приобретенные возможности и сохранить их на долгое время, применить их в долгосрочной перспективе.

Политический обозреватель Азиз Алибейли

TodayPress TV