КОГДА ГОСУДАРСТВО БОРЕТСЯ ЗА ЖИЗНЬ — пишет Рамиз Юнус...

Почему в эпоху экзистенциальных угроз главным становится не идеальная форма правления, а способность государства сохранить себя и победить?

История человечества знает одну суровую закономерность: государства оценивают не только по тому, как они управляются в спокойные времена, но прежде всего по тому, как они ведут себя в моменты величайших испытаний.

В мирное время общество может позволить себе роскошь политических споров, длительных дискуссий, конкуренции различных сил и сложных процедур принятия решений. Именно в этом заключается сила демократии — она позволяет учитывать разные мнения, контролировать власть и исправлять ошибки.

Но история знает моменты, когда государство оказывается перед совершенно другим выбором. Когда речь идет уже не о политической конкуренции, а о самом существовании страны. Когда под угрозой находятся не рейтинги политиков и не результаты очередных выборов, а независимость, территория и будущее целого народа.

Сегодня мир оказался именно в такой эпохе.

Полномасштабная агрессия России против Украины, кризис международного права, фактический паралич многих международных институтов, включая Совет Безопасности ООН, новые конфликты на Ближнем Востоке, рост противостояния между крупнейшими мировыми центрами силы — все это показывает, что архитектура безопасности, сформированная после Второй мировой войны, переживает глубокий кризис.

После окончания холодной войны многие поверили, что мир вступил в эпоху, где сила окончательно уступила место праву, а международные организации смогут гарантировать безопасность государств.

Но XXI век разрушил эту иллюзию.

Оказалось, что международное право без механизмов его защиты часто остается только декларацией, что наличие международного признания само по себе не гарантирует сохранение территориальной целостности и что в конечном итоге каждое государство должно обладать собственной стратегией выживания.

Именно поэтому сегодня перед многими странами возникает главный вопрос: как должно действовать государство, когда оно борется не за политическое преимущество, а за само право на существование?

Несколько дней назад во время IV Международного медиафорума, проходившего в освобожденной Шуше — городе, который стал символом восстановления территориальной целостности Азербайджана, — в одной из откровенных бесед мои украинские коллеги попросили меня поделиться своим взглядом на ситуацию вокруг Украины и возможные сценарии развития этой войны.

Разговор был непростым, потому что иногда настоящие друзья должны говорить не то, что приятно услышать, а то, что считают необходимым сказать и я ответил им откровенно.

Я сказал, что в условиях такой войны, которую сегодня ведет Украина, государству необходима максимальная концентрация управленческих ресурсов и полномочий для достижения главной цели — победы и сохранения своей государственности.

Я понимал, что такая позиция может вызвать споры, но мой вывод основан не на теории, он основан на истории.

Когда государство находится в условиях экзистенциальной угрозы, оно не может управляться так, словно вокруг царит мир и стабильность. Война требует другой скорости принятия решений, другой ответственности и другой степени мобилизации всех ресурсов страны.

Это не означает отказ от демократии. Это означает понимание простой исторической истины: чтобы сохранить демократию, сначала необходимо сохранить само государство.

Когда дом горит, главная задача — потушить пожар.

Безусловно, после этого необходимо разобраться, почему произошло возгорание, кто допустил ошибки и кто должен отвечать за последствия.

Но невозможно требовать от пожарных остановить тушение здания для того, чтобы в этот момент провести политическую дискуссию о причинах пожара. Сначала необходимо спасти людей, а потом проводить расследование.

Так же и государство, находящееся в состоянии войны, прежде всего должно победить угрозу своему существованию.

История дает нам множество подобных примеров.

Во время Второй мировой войны Великобритания оставалась демократическим государством. Работал парламент, существовали политические партии, сохранялись демократические институты.

Но одновременно правительство Уинстона Черчилля получило чрезвычайные полномочия, необходимые для ведения войны.

Вся страна была подчинена одной цели — победе. Экономика, промышленность, транспорт, производство — все было мобилизовано для сопротивления нацистской Германии.

И никто тогда не говорил, что Великобритания отказалась от демократии. Все понимали: если страна проиграет войну, некому будет защищать демократические ценности.

Именно тогда Черчилль произнес свою знаменитую фразу:

"Демократия — худшая форма правления, если не считать всех остальных, которые человечество пробовало время от времени".

Эта фраза часто воспринимается только как защита демократии, но у нее есть и другая сторона.

Черчилль понимал: демократия существует только тогда, когда государство способно защитить себя и именно здесь возникает важный вопрос, который сегодня особенно актуален для Украины.

Можно ли вести полномасштабную войну, где на кону стоят территории, человеческие жизни и само будущее государства, используя исключительно механизмы мирного времени?

На мой взгляд — нет.

Во время войны государство должно действовать как единый механизм. Армия не может побеждать, если каждый приказ становится предметом бесконечного согласования.

Государственная система не может эффективно работать, если каждое оперативное решение превращается в длительную политическую процедуру.

Война всегда требует единоначалия, ответственности и скорости. Именно поэтому Верховный Главнокомандующий воюющей страны должен обладать необходимыми полномочиями для принятия решений.

Особенно если этот лидер получил власть через демократические выборы и именно ему народ доверил руководство страной в самый тяжелый момент ее истории.

Конечно, после окончания войны общество должно иметь возможность оценить действия власти, должны работать демократические институты, должна быть политическая конкуренция и должны быть сделаны выводы.

Но сначала нужно победить.

Потому что проигравшее государство уже не сможет выбирать собственную политическую модель.

И здесь особенно важен опыт Азербайджана.

Я хорошо помню начало 1990-х годов.

В то время я работал на руководящих должностях в правительстве, а потом и парламенте Азербайджана и, как многие представители молодой независимой страны, искренне верил, что после окончания холодной войны международное право и демократический Запад станут естественными гарантами нашей безопасности и территориальной целостности.

Мы тогда верили: если государство имеет международное право на своей стороне, то и международная система обязательно восстановит справедливость.

Но реальность оказалась намного сложнее.

Очень быстро стало понятно, что мировая политика строится не только на принципах, но и на интересах, балансе сил и способности государства самостоятельно защищать свои позиции.

Многие государства постсоветского пространства столкнулись с одинаковой проблемой: Азербайджан, Грузия, Молдова, позже Украина. Все они столкнулись с последствиями незавершенного распада советской имперской системы и проблемами территориальных конфликтов.

Замороженные конфликты стали инструментом сохранения влияния Москвы на соседние государства и тогда перед каждой страной стоял один и тот же вопрос: ждать ли, что кто-то другой решит проблему или создавать собственную стратегию?

Азербайджан выбрал второй путь.

После подписания Бишкекского протокола и прекращения активной фазы боевых действий в 1994 году, наше государство не просто ждало политического решения, а начало создавать фундамент будущего.

Подписание "Контракта века" осенью того же 1994 года стало не только экономическим событием. Это был стратегический шаг. Азербайджан получил возможность укрепить экономику, привлечь международные инвестиции, создать новые энергетические проекты и сформировать основу для самостоятельной политики.

Параллельно строилась современная армия, укреплялась государственная система, развивалась дипломатия, создавались международные партнерства. Все это было частью одной долгосрочной стратегии и потому победа Азербайджана во Второй Карабахской войне в 2020 году не была случайностью.

Она стала результатом почти трех десятилетий последовательной государственной политики.

Сегодня город Шуша, где проходил Международный медиафорум, является символом именно этого исторического процесса и этот город показывает, что потерянное может быть возвращено, если государство обладает стратегией, политической волей и способностью последовательно идти к своей цели.

Азербайджан победил не потому, что у него были лучшие условия. Он победил потому, что сумел превратить ограниченные возможности в долгосрочную стратегию.

Сегодня опыт Азербайджана важен не только для Азербайджана, он важен для Украины, для Грузии, он важен для Молдовы и он важен для многих стран и не только на постсоветском пространстве. Кстати, это очень ярко проявилось во время встречи президента Азербайджана с участниками этой конференции и в вопросах, которые ему задавались.

Он важен для всех государств, которые сталкиваются с вызовами своей территориальной целостности и главный урок заключается в одном: никто добровольно не возвращает то, что было получено силой.

Как говорят в Азербайджане: "То, что ушло с кровью, возвращается только кровью".

Это не призыв к войне, это историческая реальность. Агрессор крайне редко отказывается от результатов агрессии только под воздействием дипломатических заявлений.

Для восстановления справедливости необходимы не только правота и международная поддержка, но также необходимы сила, стратегия и государственная воля.

Сегодня Азербайджан является примером того, как государство может пройти путь от слабости к субъектности, от страны, которая в начале 1990-х годов боролась за сохранение своей независимости, до государства, которое сегодня рассматривается как средняя держава — middle power, способная влиять на процессы в своем регионе и за его пределами.

Этот путь Азербайджана показывает простую истину:

малые и средние государства не обречены быть объектами политики великих держав, но для этого они должны иметь собственную стратегию.

Мир XXI века становится все более сложным. Старые правила работают все хуже, а международные гарантии оказываются недостаточными.

В таких условиях государство должно прежде всего научиться рассчитывать на собственные силы и именно поэтому главный вопрос сегодня заключается не в том, какая форма правления является идеальной, так как идеальных систем не существует.

Главный вопрос другой: способно ли государство принять правильные решения в самый сложный момент своей истории?

Потому что в конечном итоге историю пишут не те государства, которые имели самые красивые политические лозунги. Историю пишут те государства, которые сумели выжить и  сохранить себя.

Никколо Макиавелли однажды написал: "Государства приобретаются мужеством, удерживаются мудростью и теряются беспечностью".

Спустя пять столетий эти слова и сегодня звучат не менее актуально, так как история безжалостна и не спрашивает погибшие государства, насколько совершенной была их политическая система. 

История задает только один вопрос: смогли ли эти государства сохранить свою свободу, свою землю и свое право на существование?

Потому что демократию можно восстановить, политические институты можно изменить, а ошибки власти можно исправить.

Но потерянную государственность вернуть почти невозможно.

Рамиз Юнус

профессор политологии Международного университета "Хазар"